Забавы французской интеллигенции, или Шоппинг вне закона

К своей первой долгожданной поездке в Париж я готовилась с особым трепетом и тщательностью. Досконально изучив все популярные и секретные шоппинг-маршруты, я с благоговением представляла себя в центре сказочного мира покупок от Dior и Chanel. Поэтому, когда накануне отъезда, один знакомый, человек весьма известный и, не по солидным годам, стильный, порекомендовал воспользоваться услугами его французских друзей и «экспертов в мире моды», я с радостью записала заветный телефон.

По приезду в колыбель трех революций, номер fashion-профессионалов был незамедлительно набран. Приятный женский голос беседовал со мной очень интеллигентно и с большим знанием дела. Торжественная встреча была назначена на следующий день у входа в легендарный универмаг Le Printemps, где в условленное время нас с мужем встретила красивая и изысканная пара средних лет. На вопросы о своих шоппинг-навыках супруги отвечали весьма уклончиво, по большей части переходя на возвышенные эпитеты про таинственный мир первоклассных бутиков. Фактом, в итоге решившим дело в их пользу, была информация о том, что мы совершим свои покупки по невероятно низким ценам, ввиду почтенного положения новых знакомых и их личных заслуг. В довершение — Марина и Андрей внушали доверие своим внешним лоском, разносторонним брендовым гардеробом и прекрасными манерами. Досконально обсудив за чашечкой ароматного кофе наши предпочтения и записав все пожелания в органайзер от Montblanc, правда, иногда отвлекаясь на разговоры о международной политике и любимые отрывки из Пастернака, люксовые иммигранты предложили начать наше увлекательное путешествие по стилю.

Спустя непродолжительное время и несколько, не заинтересовавших нас, бутиков, мое внимание намертво привлекла изумительная замшевая куртка от Roberto Cavalli. Но, как водится с вещами из последних коллекций, цена ее была непростительно баснословной. Я, собрав волю в кулак и от души попрощавшись с вещью мечты, собиралась было двинуться дальше, как вдруг меня остановил неожиданный вопрос эксперта: «За сколько ты бы была готова купить ее?». Наобум я назвала цену втрое меньше рыночной. Что-то шепотом обсудив между собой, новые знакомые предложили нам встретиться на улице через полчаса и вкрадчиво попросили больше не появляться на данном этаже торгового центра сегодня. Конечно, надежда на законное приобретение вещи по привлекательной цене еще теплилась в нас, но пытливый русский ум настойчиво рассматривал возможность коварного преступления. Слегка обалдевшие, мы вышли на улицу ждать.

Наши предчувствия криминальной подоплеки событий с лихвой оправдались вышедшим к нам и взмокшим Андреем, сокрушающимся, что с новыми системами безопасности теперь приходиться изрядно «попотеть». Далее он с радостью сообщил, что операция увенчалась успехом, и «покупку» они готовы будут передать нам вечером, ввиду необходимости дополнительных работ по вскрытию и отсоединению специального чипа. Смущенные случившимся событием и заинтригованные судьбой столь эффектной пары, мы, на свой страх и риск, пригласили их отужинать с нами в известном камерном ресторане Эйфелевой башни.

Здесь мне хочется сказать несколько слов об этом прекрасном заведении, в которое мы с такой легкостью явились в столь опасной и противоречивой компании. Разумеется, как и многие места с печатью господина Мишлен, этот ресторан обладал особой статью и непревзойдённым пренебрежением в отношении к своим посетителям. Однако совокупность месторасположения с внушительным национальным высокомерием, пожалуй, возвела это место до фантасмагорического идеала, описанного некогда «Квартетом И».

Итак, разодетые в пух и прах, мы, словно дети в канун праздника, ждали горячих подробностей о невероятных жизненных перипетиях новых интеллигентных fashion-знакомых. Специалисты по стилю оказались приятно скромны в выборе блюд и алкогольных напитков, и, несмотря на все наши предложения, они довольствовались лишь кока-колой и стаканом воды. Чувство искреннего сочувствия скромным запросам и тяжелой судьбе французов по духу было резко оборванно неожиданным поворотом событий вечера. Стремительно осушив свои бокалы, они тут же начали энергично наполнять их заново, чем-то крепким и искусно припрятанным в Марининой сумке Lady Dior.

Спустя непродолжительное время принятия горячительного и теряя, безвозвратно ускользнувшую, трезвость ума, Андрей начал свою душещипательную историю о чудесах райской жизни в Штатах, последующих проблемах с законом, своем бегстве и, как следствие, новом образе жизни в Париже. Далее, словно в лучших мемуарах русской интеллигенции, мы узнали о всем блеске и нищете белой эмиграции, которые наша многострадальная пара по приезду на родину Вольтера и Моне незамедлительно испытала на себе. Яркий рассказ аристократа задорно перемежался с художественным свистом в аккомпанемент живой музыке мишленовского заведения. Ввиду весьма странного действия колы на посетителя, на нас все настойчивее начинал обращать внимание персонал ресторана.

Воспылав желанием бескрайнего куража, наш новый интеллигентный друг принялся с жаром отплясывать у стола подобие чечетки, порывался целовать приглянувшихся, среди ужинающих, женщин, и несколько раз, подняв юного официанта на руки, пытался кружить его по залу. Обескураженная публика в вечерних туалетах с интересом и недоумением смотрела на нас, отложив в сторону гастрономические шедевры. Управляющий, в свою очередь, с отчаяньем и мольбой в глазах настойчиво просил нас отвезти жертву американского изгнания в их опочивальню.

***

В сверкающих лучах французской башни и под знакомые мотивы Эдит Пиаф, желтое такси увезло экспертов в мире моды в теплую парижскую ночь. Больше мы не встречались с ними, но та бесценная замшевая куртка, щедро подаренная мне беглыми дворянами в конце злополучного вечера, злорадно напоминает о первой французской поездке из дверей гардеробного шкафа.